Зачем современному человеку, перекачивающему мегабайты информации, поглощающему децибелы шумов, вдыхающему запахи выхлопных газов и высушенных солнцем городских крыш, тонкий строй бунинской прозы и поэзии? Прошлый век, нафталин, забытая книжная полка… Век мчится, опережая время, мы не замечаем, как проходят дни, месяцы, годы. И вдруг на этой жёсткой дистанции спокойные, простые человеческие слова:

С университетом Бунина связала и его родовая усадьба в селе Озёрки. В 60-е годы именно здесь по инициативе буниноведа Софьи Васильевны Красновой началось изучение творчества нобелевского лауреата. Хранителем дома в Озёрках долгие годы была доцент университета Светлана Александровна Сионова.

В своё время на кафедре историко-культурного наследия под руководством профессора, известного буниноведа Галины Павловны Климовой собрали и до сих пор бережно хранят уникальную коллекцию материалов по результатам всех студенческих фольклорно-краеведческих экспедиций.

— Первый курс литфака Елецкого педагогического института закончился для меня и моих сокурсников экспедицией в бунинские Озёрки. Я житель чисто городской, и, оказавшись среди вольных ветров и необозримых просторов, пришла в неописуемый восторг от всего увиденного. В Озёрках такое низкое небо, что до звёзд ночью и до облаков днём можно «дотронуться» рукой.
В тот год июль был дождливым. Мы собирали частушки, работали на раскопках усадьбы с перерывами, которые наш преподаватель Галина Павловна Климова заполняла Буниным — на сон грядущий читала нам его произведения.
По итогам практики в Озёрках я записала более двухсот частушек. Галина Павловна мою склонность к собирательству и систематизации оценила и предложила возглавить музей Бунина, который планировали открыть в Ельце. Я наотрез отказалась. Но человек полагает, а Господь располагает. В музей я всё-таки пришла спустя время. В 1989 году мне предложили работу экскурсовода в уже открывшемся доме-музее Ивана Бунина.
Признаюсь, в первый день сердце ёкнуло. Комнатки крошечные, экспонаты — по пальцам пересчитать. Да и к Бунину я в то время относилась достаточно спокойно. Но мне повезло. Тамара Георгиевна Кирющенко, первый директор, заслуженный учитель РФ помогла войти в «ближний бунинский круг». Благодаря Ивану Алексеевичу я другими глазами посмотрела на Елец, увидела его мощь, красоту, славное историческое прошлое. Меня поразила бунинская речь, образная, выразительная, очень точно, с нюансами передающая весь спектр человеческих чувств и дыхание природы. Я вспоминаю впечатления буниноведа Софьи Васильевны Красновой от «Антоновских яблок». Она признавалась, что слышит даже, как яблоко срывается с ветки и падает, когда читает рассказ. Такой эффект. Такое живое слово.

— Мои отношения с Буниным начались ещё в студенчестве. Научный руководитель порекомендовал для дипломной работы составить персональный библиографический указатель, посвящённый писателю.
Уже 30 лет я изучаю творчество Ивана Алексеевича и с каждым годом люблю, чту, ценю его всё больше и больше.
Случай Бунина особый в истории текстологии. Иван Алексеевич очень требовательно относился к своим произведениям, правил их перед каждой новой публикацией. Однажды он написал в своём дневнике: «Сколько я знаю русских языков? Сложный вопрос?» Бунин знал русский язык мужика, русский язык дворянина, русский язык литератора. И в своих произведениях, например «Захар Воробьёв» или «Божье древо», он гениально соединил языковые знания в тексте.
Безусловно, творчество писателя укрепляет и усиливает его великая личность! Прожив большую жизнь в безумно тяжкий и трагический период истории России (две мировые войны, Гражданская, три революции), находясь в вынужденной эмиграции, Иван Алексеевич до последнего вздоха оставался человеком. Как истинно православный, верующий, Бунин и в дни немецкой оккупации Франции помогал ближним, невзирая на статус и национальность (чего стоит только одна история с внучкой Пушкина — Еленой Александровной фон дер Розенмайер).
В год юбилея писателя готовится к выходу вторая книга из академической серии Института мировой литературы «Литературное наследство». Всего в «бунинской» серии планируется выпуск четырёх больших томов, куда войдёт масса интереснейшего материала. Это поможет лучше понять многогранную личность творца «Жизни Арсеньева».

— Мой Бунин — деликатный, неназойливый человек, внимательный к себе и к тому временному пространству, в котором он находится. В пору моей юности Бунин был отчасти запрещённым писателем. Кто-то из близких посоветовал прочесть книгу «Жизнь Арсеньева». Прочитал. И попал не в идеологизированный мир, а в мир открытых, лирических переживаний, незнакомых мне, потому что я учился по советским идейно выверенным литературным образцам. Пусть великим, но очень прямолинейным и схематичным.
У Бунина, как в театре, читатель находится внутри действия. Не сказать, что я участник, но есть какая-то реинкарнация — он помещает меня в состояние «Митиной любви», и я становлюсь Митей. Это происходит на каком-то молекулярном уровне, я переживаю все эмоции героя, как свои. Между Буниным и мной нет зоны отчуждённости или, как сейчас принято говорить, санитарных норм.